Памяти профессора Рихванова

| 271

Это геофантастика!

Леонид Рихванов – о том, какое счастье реализовывать дело всей жизни. Последнее интервью замечательного ученого. 

Рассказ о профессии и о работе из уст Леонида Рихванова звучит, словно юношеское признание в любви.  Доктор геолого-минералогических наук, профессор Отделения геологии Инженерной школы природных ресурсов ТПУ, председатель Профессорского собрания ТПУ, обладатель званий «Почетный разведчик недр», «Заслуженный геолог РФ», «Заслуженный деятель науки РФ, «Почетный работник высшего образования», на самом деле готов каждый день объясняться в любви к делу, которое выбрал более полувека назад.

-Другого выбора у меня и не было, - вспоминает уроженец села Голуметь Иркутской области Леонид Рихванов. – Со школы я хотел быть только геологом, по примеру старшего брата, который меня многому научил. С 14 лет работал каждое лето с ним в геологических партиях, познал и романтику, и трудности этой профессии на  практике. И не разочаровался в выборе ни тогда, ни после.


Судьба выбор сибирского парня одобрила, да еще повернула так, что Леонид Петрович узнал и продолжает узнавать «свою» геологию с совершенно разных сторон. И в научном, и в педагогическом, и в изыскательном, и в методологическом амплуа. Серебряный медалист после  школы подал документы в Иркутский госуниверситет на геологоразведку. Но получил повестку из военкомата. «Посоветовались с отцом, и я решил ехать в Томск, в ТПИ, - вспоминает Леонид Петрович. – В ТПИ был отличный геологоразведочный факультет, здесь воспитывали специалистов с техническим уклоном, натаскивали на поиск, разведку месторождений полезных ископаемых. И военная кафедра была, так что я мог в вузе получить звание офицера, иначе мне, как приписанному к подводному флоту, пришлось бы три года служить.


Серьезного юношу на факультете сразу приметили. Даже предложили отдельную тему для научно-исследовательской работы – поиск и разведка месторождений радиоактивного сырья. «Тогда это во многом было закрытое направление для оборонного комплекса, – рассказывает Леонид Рихванов. – Очень интересное, мало изученное. Во время производственных практик я поработал и под Новосибирском, и в Николаевской области в Украине, там находится так называемый «украинский щит», самые древние породы на территории бывшего СССР».
1969-й год. На руках - диплом горного инженера-геолога. Выбор места работы огромный. В те годы страна наращивала минерально-сырьевую базу, по всему Союзу работали многочисленные геологические экспедиции, поезжай в любую. И стартовую базу молодым специалистам обеспечивали – комнату или квартиру для семейных, приличную зарплату. Дальше все зависело от усилий самого человека. Перед выпуском Леониду предложили поработать на кафедре геологии и геохимии руд редких и радиоактивных элементов: «К тому времени у нас родилась старшая дочь, и я подумал: не помешает еще два года поучиться. Мне точно не хватало в багаже знаний по рудной микроскопии, по биохимии. И началась новая страница в моей профессиональной жизни, снова очень интересная. Три года работал инженером, объездил с группами немало новых мест, месторождений ископаемых, чтобы собрать материал для научных работ, выполняемых кафедрой».


Тогда же, сразу по окончании вуза, Леонид Рихванов и тему для научных исследований наметил – геохимия радиоактивных элементов. Да так удачно и перспективно, что всех запланированных пунктов хватило для выполнения вплоть до нынешних дней. «Мне на днях 75 лет исполнилось, - улыбается профессор, - а я наконец-то свой научный намеченный минимум выполнил. И кандидатскую по этой теме защитил, и докторскую диссертацию. Из этого плана пока только одну проблему не исследовал, очень она меня интересует. Но там свои сложности, это экспериментальная работа, надо исследовать, как мигрируют радиоактивные элементы при нагревании горных пород. Есть точка зрения, что такие элементы собираются на высокие температуры. Эти тепловые процессы мало изучены, в основном на уровне теорий». 


В общем, оставался выпускник в Alma Мater поучиться на два года, а получилось на всю жизнь. Затянуло меня с головой в научный процесс, - признается Леонид Петрович. – Это мне пришлось по характеру: узнавать каждый день что-то новое, ставить перед собой разные исследовательские проблемы, решать их. Мне геология с детства понравилась тем, что творчески решаешь серьезные задачи. И преподавание по душе оказалось.  Любопытно наблюдать, как студенты растут от курса к курсу, как на  защите диплома перед тобой стоит уже специалист с хорошей  профессиональной  жилкой. Наука и преподавание у нас неразрывно связаны, невозможно хорошо обучать студентов, не занимаясь научными исследованиями. И наоборот. Каждый год мы студенческие конференции проводим, молодежь за интересные темы берется. 
И организаторскую сторону работы ученого-преподавателя Леонид Рихванов познал сполна. Почти три десятка лет руководил кафедрой вуза, с 1981-го по 2018 год. Менялись при преобразованиях  названия кафедры (сначала полезных ископаемых и геохимии редких элементов, потом геоэкологии и геохимии Института природных ресурсов ТПУ),  но цели этого уникального подразделения оставались практически прежними: готовить для разных сфер экономики геологов-инженеров, разбирающихся в десятках смежных направлений.

Например, когда в 1986 году произошла Чернобыльская авария, выяснилось, что в огромном государстве нет узких специалистов, которые в состоянии адекватно оценить масштабы этой экологической катастрофы. «Оказалось, что за такую работу в состоянии взяться геологи со своей аппаратурой, - рассказывает Рихванов. – И после «хлопка» в Северске тоже инженерам-геологам пришлось со своими приборами и технологиями оконтуривать границы воздействия радиоактивного выхлопа. В итоге мы в ТПУ создали в рамках направления «Геология, поиски и разведка месторождений радиоактивного сырья» новую специальность, радиоэкологическую. И провели для составления специальной карты радиоэкологическую съемку сибирских городов – Стрежевого, Кемерова, Новокузнецка, Томска и других. Выявили огромное количество  радиоактивных аномалий разной интенсивности. Потому что тогда никто не контролировал ситуацию, например, из зараженных зон в силу неосведомленности  вывозили  радиоактивный чай, металлы и другие вещи. А в Стрежевом на берегу протоки Оби у нас все приборы зашкалили за несколько сотен метров от радиоактивного эталона, который там геофизики потеряли». 

В итоге кафедра, возглавляемая Рихвановым, в силу новых задач была переименована в кафедру геоэкологии и геохимии, стала заниматься радиоэкологией, а в широком смысле – последствиями воздействия человека на окружающую среду, биохимией, в том числе оценкой содержания химических элементов различного типа в продуктах питания, в воде, в полезных ископаемых. Кафедра стала ведущей в стране по подготовке специалистов этого профиля для всей страны. В 1995 г. Леонид Рихванов организовал впервые за Уралом подготовку студентов по специальности «Геоэкология». Да многое ему пришлось развивать практически с нуля в силу того, что вся эта тематика была слабо изучена. Леонид Петрович основал и развил томскую радиогеохимическую школу, которая широко известна в России и за ее пределами. Подготовил за эти годы более 30 кандидатов наук, 4 доктора наук. Воспитанники школы Рихванова исследуют уже свои узкие темы. Такие как геохимия добываемого каменного угля, последствия подземных ядерных взрывов в Якутии, геохимия живого вещества, когда исследователи по анализу крови, волос, крематорного материала изу-чают, в какой среде мы живем.

– Сейчас вот один из докторантов на основе анализа тополиных листьев делает выводы о биохимических особенностях атмосферы российских городов, - говорит Леонид Рихванов, – отобрано огромное количество проб, порядка 2200 от Тюмени до Тобольска. Все это чрезвычайно интересно, геохимия – это фантастика для исследователя! Хорошо, что в ТПУ наше научное творчество поддерживают во всех начинаниях. Ректоры И.П. Чучалин, Ю.П. Похолков, а потом П.С. Чубик помогали, чем могли. Тем более когда мы вышли на международное пространство. Мы провели 5 международных конференций, посвященных радиоактивности и радиоактивным элементам в среде обитания человека, первую – в 1996 году, когда эту тему боялись даже поднимать. Мечтаю провести в следующем году очередной форум, ведь в 2021 году будем отмечать и 125-летие ТПУ, 125-летие открытия явления радиоактивности. С коллегами из разных стран мы активно общаемся на эти темы. Я ездил с группами ученых, проводящими оценку хранения радиоактивных отходов, в Швецию, Францию, Германию, Южную Корею. Многие страны развивают ядерную энергетику и предусмотрительно готовят по геоэкологическим направлениям специалистов, которых пока очень мало. Например, во Франции 76% тепловой и электрической энергии получают на атомных электростанциях. С парижским университетом L’Université Paris-Sud 11 мы стали обмениваться студентами и открыли магистерскую программу двойных дипломов, она действовала до 2017 года. Подготовили за несколько лет по два десятка наших и французских специалистов.  

Несмотря на то, что, как признался сам профессор, свою научную программу-минимум он практически выполнил, впереди еще много малых и больших открытий. Ведь радиоактивность – явление, которое, хотим мы этого или нет, окружает нас в повседневной жизни, и нам надо как можно больше знать о нем. Да и в геологии еще много белых пятен для исследований.

- Что касается поверхности Земли, тут прилично все изучено. А вот глубже – уже иначе. Дно Мирового океана мы не знаем процентов на 90. И все наши знания того, что происходит в глубине планеты, - больше из области теоретических предположений, гипотез, фантастики. Самая глубокая исследовательская скважина пока пробурена в глубь на 11 километров, а ведь от поверхности до центра ядра планеты больше 4100 км. Так что нам, геологам, работы хватит на многие века.

Наталья ШЕРЕМЕТ.

фото: Дм. Кандинский

9 08 2020 Красное знамя