«Внутренняя кухня» ЦЕРНа: молодой ученый ТПУ рассказал о своем опыте работы рядом с Большим адронным коллайдером

| 1339

Аспирант Инженерной школы новых производственных технологий Томского политехнического университета Виталий Охотников является куратором одного из проектов крупнейшей в мире лаборатории физики высоких энергий — ЦЕРН (CERN). Как молодой ученый из Сибири стал сотрудником Европейской организации по ядерным исследованиям, а также впечатлениями о работе рядом с Большим адронным коллайдером политехник поделился с редакцией газеты «За кадры».

Попасть в ЦЕРН, а уж тем более работать в нем над масштабным проектом, аспирант не ожидал совсем. В 2017 году его туда отправил научный руководитель — развивать одно из перспективных направлений лаборатории ТПУ по алмазной электронике и детекторам. Этим Виталий как раз занимался тогда в университете.

«Эмоций было невероятно много. Поначалу они мне мешали — было ощущение, что я нахожусь в месте, где абсолютно каждый на порядок умнее меня. Тогда я смотрел на всех как на звезд с экрана,

 — улыбается аспирант. — Но со временем, конечно, понял, что со мной работают очень веселые и душевные люди, которые, несмотря на высокие научные достижения и результаты, общаются просто, без преград между “молодым студентом” и “руководителем направления с 20-летним опытом”».

Как рассказывает молодой ученый, среди работников ЦЕРНа очень мало своего персонала. Большинство ученых — приезжие из разных университетов мира. Многие живут в окрестностях организации в арендуемом жилье. Те, кто приезжают на короткие сроки, как Виталий, — живут в хостеле при лаборатории, в небольшой комнате, с общей кухней на этаже.

В самом ЦЕРНе есть несколько столовых с демократичными ценами по меркам Швейцарии. Но студенты, которых довольно много среди сотрудников, предпочитают готовить сами — так получается дешевле, а еще можно собираться большими компаниями и общаться в процессе.

«В организации функционируют различные клубы: по боксу, йоге, тяжелой атлетике, гольфу и музыке. К сожалению, когда приезжаешь на небольшие сроки, времени на их посещение практически нет, поэтому лично я их ни разу не посещал. Но по отзывам коллег, эти клубы очень интересны, и организуются они самими сотрудниками, а не администрацией»,

 — рассказывает Виталий.

По словам политехника, очень много внимания в лаборатории уделяется безопасности. Для сотрудников регулярно проводятся тренинги и курсы, на которых рассказывают о правильном поведении в разных ситуациях. Также всем обязательно предоставляются средства безопасности, без которых никого не допустят к работе.

«Мне очень нравится, что жизнь каждого сотрудника там ценится очень высоко, выше, чем любые проблемы на самом коллайдере, — это очень приятно ощущать на себе. Но вот график слишком плавающий — есть регламентированные часы работы, но большинство работают практически круглосуточно. В нашей команде норма, когда кто-то в час ночи пишет в рабочий чат с вопросами и получает на них ответы или когда несколько человек в нерабочее время едут на рабочее место, чтобы что-то поправить», — отмечает аспирант.

Спектр обязанностей Виталия при работе в ЦЕРНе сильно варьируется от проекта к проекту. В Томске молодой ученый занимается исследованием процессов роста алмазных пленок, их поведением при облучении, а также изучает внутренние изменения при деградации детекторов.

«Находясь в ЦЕРНе, я обеспечиваю работу установленных нами детекторов в системе BCML (Beam Condition Monitor Leakage), предназначенной для того, чтобы в случае возникновения неисправностей автоматически отключить ускорители коллайдера. Там же я провожу анализ поведения этих детекторов в различных условиях работы ускорителя, корректировку измерений сигнала и прогнозирование деградации со временем, — объясняет политехник. — Эмоционально это трудно, потому что приходится работать в постоянном режиме. Там действительно практически не существует понятия “выходной” или “нерабочее время”, ведь каждый час работы коллайдера стоит очень дорого.

Бывает, сидишь до четырех утра, исправляешь алгоритм измерения сигнала, а в шесть уже едешь к ускорителю, потому что пришла твоя очередь наблюдать за электроникой эксперимента. Тем не менее это всегда заряжает драйвом и желанием сделать еще больше».

Что касается Большого адронного коллайдера, то значительная часть работы происходит в помещениях без него, ученые спускаются к нему только в случае необходимости. Зато увидеть его может абсолютно каждый человек планеты — нужно лишь записаться на внутренние туры ЦЕРНа в период, когда коллайдер остановлен, — это происходит один раз в году. Тогда удастся спуститься к нему вместе с гидом, узнать, как он строился, как работает, зачем нужен, и даже оставить себе на память фотографию на фоне детекторов.

ЦЕРН — открытая организация. Несмотря на специфическую ядерную деятельность, фотографии с места работы, как на большинстве предприятий, там не запрещены. Более того, они даже поощряются публикациями в корпоративных журналах и специальными фотоконкурсами.

«Я хочу продолжать свою работу над алмазными детекторами — это очень интересная тема. Еще в последнее время мне нравится участвовать в мероприятиях, направленных на популяризацию науки и в формате “нескучного доклада” рассказывать обществу о том, как это — быть ученым. Это то, чего лично мне не хватало в моменты моего обучения в вузе, в моменты, когда казалось, что наука никому не нужна и бесперспективна. Опыт конференций в России и за рубежом, наблюдения за выступлениями других ученых сформировали мой взгляд на то, какой должна быть манера подачи доклада.

Очень хочется, чтобы наука перестала ассоциироваться со "скучным, нудным тощим человечком в больших очках и рваном халате". Ведь сейчас так много возможностей делать ее интересной, захватывающей. Это поддерживается государством и вузами. А мне просто хочется быть полезным и науке, и обществу»,

— говорит Виталий.

Расширенную версию интервью можно прочитать здесь.